«Вот раньше женщины никогда не работали, дома сидели!»

Бытует мнение, что эмансипация, продвинутая сначала суфражистками, затем феминистками, лишила женщин возможности тихо сидеть дома, нянчить детей и необременительно заниматься домашним хозяйством, радуя мужа, возвращающегося вечером, румяным видом и горячим борщом. И на основе этого мнения феминисткам выдвигается обвинение: из-за вас теперь женщины обречены в поте лица своего добывать себе хлеб и со скорбью питаться, а вот раньше за них это делали мужчины.

Этот миф от души подогрет литературой, кинематографом и живописью, чаще описывающими жизнь в роскоши, нежели в нищете: рядовому потребителю и сегодня приятней читать о богатстве и комфорте, представляя себя на месте персонажей, чем еще и во время развлечения возвращаться к грустной реальности. Искажение восприятия истории в итоге приводит к иллюзии, что множество людей жили именно так, как без лишней детализации описана жизнь главных героев: достаток, свобода выбора деятельности, путешествия, приключения, романтика и в итоге — дом полная чаша и жена-красавица. Которой явно не нужно вместо пламенных объятий подрываться по будильнику и нестись на работу вне дома.

Увы. Если бы все жили именно так, это был бы сюжет еще одного романа, а не реальность. Потому что кто-то все-таки обеспечивал чистоту в доме, включая туалеты, сильно отличные от нынешних, чистое белье без стиральных машин, разносолы и деликатесы — без современных средств консервации и хранения, хлеб и прочий плодовощефрукт опять же без заметной механизации, и забой скота без глобальных мясопроизводств. А также добычу топлива ручным способом, производство тканей без или с минимальной автоматизацией, пошив одежды без швейных машин, и изготовление и доставку всего и вся практически полностью ручным трудом. Кто-то все это делал вот этими самыми руками — а кто-то покупал готовый продукт и пил кофий.

На конец 19-го века, в 1897 году, в России — стране на тот момент богатейшей — основную массу населения составляли крестьяне (77%) и мещане (11%). Крестьяне составляли первое поколение после отмены крепостного права, и в большинстве своем были исключительно бедны, мещане были чуть более обеспечены, но лишь в силу условно городского размещения и наличия минимальной собственности под проживание, которую не требовалось выкупать многие годы, как это требовалось крестьянам. Мещане часто (но далеко не всегда) имели мелкий бизнес, позволявший отцам семейства работать «в семье», но в основном жили на небольшую ренту или служили в конторах также за небольшие деньги. Крестьяне зарабатывали сельским трудом и сезонными работами. Войсковые казаки (2,33% населения) фактически жили на службе, в отличие от станичников, и все их личные повседневные надобности предполагалось покрывать из казны, семьи же их обычно проживали отдельно и кормились сельским хозяйством.

Позволить себе нанимать домашнюю прислугу, которая бы обеспечивала чистоту, готовку, уход за господами и детьми, могли себе позволить представители высших сословий, и то далеко не все — например, чин «потомственного дворянина» вовсе не подразумевал принадлежность к аристократии и зачастую принадлежал обедневшим и отошедшим от государственной службы семействам. И часто купец (0,22% населения) был значительно богаче своего соседа с титулом. «Дворян личных и чиновников не из дворян» (0,5%) можно условно отнести к более обеспеченному сословию, поскольку для таких людей государева служба сочеталась с признанием личных заслуг, что могло обеспечить должность с хорошим жалованием, поместье, за которое не нужно было бы платить, и земли, с которых собирались доходы. Духовенство (0,5%) было разнообразно как по наличию семьи, так и по достатку.

В итоге, людей, которые могли бы себе позволить упомянутую роскошь, было не более 2% населения, остальным же не оставалось ничего, как использовать все руки, имеющиеся в семье, чтобы обеспечить уровень достатка, минимально необходимый для выживания семейства в условиях отсутствия контрацепции.

Работали все. В семьях чуть более обеспеченных (из мещанских, дворянских, реже купеческих) мальчиков отдавали на учебу с прицелом на место в какой-нибудь конторе, девочек обучали изящному рукоделию и музыке, чтобы выдать замуж получше, в остальных случаях — и дети, включая разумеется девочек, и женщины были задействованы как в быту, так и в уходе за скотом\землей, так и в наемных работах. «Крепкая девка» ценилась вовсе не с расчетом на чаепития и кружева, а как рабочая единица, способная повысить благосостояние новой семьи. Даже только что родившая женщина, как только могла ходить, зачастую подвязывала тряпки и отправлялась на работы в поле, чаще всего не своё.

«После родов женщина обычно на третий день уже вставала и принималась за хозяйство. «После родов лежать долго не приходилось, на третий день уже, бывало, встаешь, к печи становишься, и чугуны подымаешь, и поросят кормишь» *

«Матери на третий и на четвертый день после родов встают и принимаются за домашнюю работу, иногда даже за тяжелую — вроде замешивания хлебов и сажания их в печь. Иногда даже на другой день после родов родильница уже затапливает печь сама.» *

Работа в доме и «на дворе» также была на членах семьи, и особого разделения на мужской и женский труд почти не существовало — разве что женщинам не всегда доверяли вести коня на пашне и редко подпускали к кузнечным работам. Весь тяжелый труд делался в том числе руками женщин и детей, включая девочек. И это в дополнение к «чисто женской работе» типа стирки, уборки дома, готовки и заготовок еды на зиму, за которую мужчины не брались.

Помимо непосредственно полевых работ, женский труд активно использовался на разного рода заготовках, транспортировке и производстве, причем зачастую эта работа была тяжелее, опаснее и менее оплачиваема, чем «мужская». Женщины, располагая меньшими возможностями, соглашались на нее (как и сейчас), потому деньги в семью нужны так или иначе, детей и старых родителей гордостью не накормишь, а за непринесенный заработок можно оказаться наказанной мужем или отцом.

Редкие удачницы могли найти «место» в канцелярии, редакции или в качестве горничной\компаньонки, домашней учительницы, но для этого требовалось образование, которое было доступно долям процента женщин, и таких мест было в целом очень мало — потому что, см. выше, мало кто мог позволить себе найм прислуги «для комфорта». Место «черной» прислуги (кухарки, прачки, дворовой), за минимальные деньги сверх еды, также было большой удачей — несмотря на работу чаще всего без выходных и далеко не 8 часов в день, оно позволяло отправлять какие-то деньги семье. Выплачивавшееся деньгами жалованье не позволяло «уйти в отпуск» или делать какие-то существенные накопления, покрывая лишь насущные траты, а потеря места «за ленность» грозила голодной смертью или абсолютным социальным падением.

Стоит отметить, что до 12 марта 1914 года, когда в связи с событиями Первой Мировой Войны было издано специальное указание о разрешении получения собственных паспортов женщинами и найма в госпитали женщин без согласия мужа (прачками, сестрами милосердия, кухарками и пр.), закон не дозволял найма женщин куда либо без разрешения мужа. Таким образом практически все работавшие по найму замужние женщины работали именно с одобрения супруга, а не по собственному капризу.  Более того: будучи вписанными в паспорта отцов до 21 года или до замужества, женщины обязаны были получать специальные разрешения от отцов на передвижение далее 50 верст или за пределы губернии, на поступление на учебу и найме на работу. После замужества женщина вписывалась в паспорт мужа — с теми же ограничениями. Незамужних совершеннолетних было очень мало: невыход замуж к совершеннолетию был редкостью, и чаще всего подразумевал фатальную нетрудоспособность — или принадлежность к малочисленному обеспеченному классу. *

Прачки на Енисее
Обучение учительниц младших классов

Получившие предварительное образование мещанки или особенно талантливые крестьянки могли получить место сестры милосердия в госпиталях и домах призрения. Труд подразумевал чаще всего постоянное проживание при госпитале или богадельне, подьем с петухами и отбой поздно ночью, риски заразиться любой инфекцией и умереть от нее, но за него платили жалование. На этих местах до определенного момента женщины конкурировали с санитарами-мужчинами, но, так же как в промышленности, достаточно быстро стали более привлекательной рабочей силой.

Сестры милосердия на перевязке в госпитале

Бурлачество в 19м веке было одним из самых распространенных, в силу дешевизны, способом доставки грузов водой. И женщины нанимались на эту работу не «иногда», а вполне массово, о чем свидетельствуют фотографии разных времен и авторов:

Нижегородская губерния, 1910г.
Нижегородская губерния, р. Сара, 1910г.
Голландия, 1900г.

Работа женщин в строительных артелях также не была редкостью.

Прокладка узкоколейки строительной артелью, 1910е годы

В областях с традиционными промыслами женщины, зачастую с детства, работали на изготовлении собственно предметов промысла, изготовляя резные, расписные, вязаные, тканые и плетеные изделия.

Роспись глиняной игрушки

Женщины в поле:

Невельский уезд Витебская губерния, 1900-е годы.
Молотьба: мужчина, женщина, девочка-подросток.
Крестьяне на сборе картофеля: в кадре 1 мужчина, 2 ребенка и 2 женщины.
Женщины жнут хлеб, дети тут же в поле, включая младенца в зыбке.
Крестьянская семья, 1910 г.

Помимо неквалифицированного физического труда, женщины были активно заняты в производстве, быстро развивавшемся и требовавшем новых рабочих рук. По данным исследователя Беликова (издание 1914г.), на фабричных производствах к 1911 году женщины составляли уже более 37% всех наемных рабочих. Это были как производства тяжелой промышленности, так и то, что сейчас называется «легкой промышленностью»: ткацкие, швейные, чулочные, прочие текстильные специализации. Более того, с их развитием женский труд стал там преобладать, вытесняя работников мужчин — женщины работали лучше и обходились нанимателю дешевле, и их, в силу бОльшего числа и бОльшей зависимости от средств нанимателя, проще было нанять и заменить. К сожалению, российских фотографий на эту тему почти нет: пока женщины не начали требовать уравнения оплаты своего труда по сравнению с мужчинами, в России их занятия мало интересовали журналистов и художников.

Множество женщин работало на добыче ресурсов — от дерева до угля, и выполняла в том числе самые тяжелые и опасные работы, включая подземную ручную добычу, ручную транспортировку и сопутствующие задачи. Это не было российской спецификой — аналогичная ситуация наблюдалась и в остальных индустриальных странах, а в некоторых сохраняется до сих пор, несмотря на несоответствие международным нормам. Во время Второй Мировой Войны в СССР женщины, вернувшиеся в шахты на место ушедших на фронт мужчин, составили до 80% всех занятых рабочих. Только к 1961 году советское правительство отчиталось о том, что оно окончательно вывело женщин «из-под земли», введя прямой запрет для женщин на найм на работы, подразумевающие подземный труд.

«Баба Королиха» — Евдокия Королёва, работала на шахте, включая забой, с 11 лет, с 1905 года, имела общий шахтёрский стаж 75 лет.
Шахтёрки Кузбасса, 1944 год
Индия, 2011 год, женщины на ручном подъеме угля, добытого открытым способом. Вес 1 корзины — 15-25 кг.
Британские шахтёрки, ок. 1910 года.
Женщины на заготовке дерева, Алтай, Горная Шория, 1913 год
Женщины на лесоповале, Урал, 1910е годы

Кого из этих женщин эмансипация лишила возможности пить кофий, умильно глядя в окошко на чистеньких умненьких деток в ожидании домой отца семейства?